Глава 7. О том, что слоны тоже плачут

В ночь на воскресенье у слонихи родилась двойня. Событие крайне редкое, но радостное. Папа-слон прорыдал всю ночь, сначала от страха, потом от осознания того, что вместо одного слоненка у него теперь двое. Мама-слониха тоже рыдала, толи от счастья, то ли по инерции: за мужем.

— Счастье-то какое. Малыши один краше другого, — хлопотала вокруг новорожденных Кыся. — Маруся, ты посмотри на них. Таких красавцев у нас еще не рождалось.

Я молча стояла рядом с люльками и любовалась слонятами, которые только что заснули.

— Кысь, слушай, а тот пират, ну, которого мы спасли, он ведь все еще в больнице? — как бы между прочим спросила я.

— А как же. Где же ему быть?

— В себя уже пришел?

— Ох, нет. Что только я не делаю: и травками обкуриваю, и заклинания читаю. Не помогает. Жар у него все время.

— Антибиотики не пробовала? Кыся, XXI век на дворе. Обкуривала она.

— А ты меня не учи. Надо тебе, вот сама ходи и ухаживай за ним. — Один из малышей вдруг засопел, и Кыся ломанулась к нему, укачивать.

«Пойти, не пойти», — думала я, пока шла вдоль больничного коридора. Палат в больнице не много, да и сама она у нас маленькая. Так и вошла в дверь с циферкой «1», не успев подумать о последствиях моего поступка.

Комната была самая обычная: посередине стояла кровать, рядом- тумбочка, занавески на окнах, в общем, ничего лишнего. В углу — торшер с тускло мерцающей лампочкой, которая и освещала человека, на первый взгляд, мирно спящего в больничной палате.

«Какие интересные у тебя черты лица, такой острый нос, плотно сжатые тонкие губы. Такое впечатление, что ты в данную минуту решаешь самую главную задачу всей твоей жизни. Слушай, а ты оказывается плотный мужик. Такой, видно, высокий. Герти бы про тебя сказала, «мужлан неотесанный», она таких, как ты, не жалует.

И чего Кыся даже табуретку не поставит, чтоб было, куда присесть? Ты на нее за ее настойки не обижайся, она хочет, чтоб ты поправился, просто методы у нее ветхозаветные. Ну, я попробую что-нибудь придумать. Почитаю, как таких как ты лечат».

— Маруся, с кем это ты разговариваешь?

— Кыся, напугала. Да сама с собой болтаю. Мысли вслух.

— Там слон свихнулся. Грозится больницу разнести. Его ребята с радости такой напоили, а он давай орать, что двух детей не заказывал. Говорит, что это я слониху отварами своими поила всю беременность, вот там у нее все и раздвоилось.

— Ты Герти звонила?

— Она меня уже послала куда подальше, за ранний звонок. Сейчас будет.

Тем временем в парке с Саныч с Якубочкиным успокаивали слона:

— Друг, грех — это рыдать, когда такое событие, — уверял новоявленного папашу Яки. — Вот нам бы с Кысей хоть двух, хоть четверых, да Бог не дал.

— Ты же мужик, руки, ноги есть. Заработаешь, — уговаривал Саныч. — и потом что вам слонам надо, бананов да травки.

Слон еще больше затрубил, а слезы идут и идут.

— Выпей что ли, — предложил леший.

— А назвать как придумали уже? Я вот недавно читал про Татошу и Какошу. Чем не имена, а?

— Яки, ну ты даешь, это же про крокодилов, — шикнул Саныч.

 Ребята, я такой счастливый, — вдруг выдал слон, — пойдемте я спою своей слонихе серенаду.

— Ой, друг, да ты уже готовенький, — резюмировал Саныч, — давай споешь ты завтра, а сейчас сматываемся, Герти прилетела.

Грохот закрывающейся двери раздался по всей больнице.

— Ну где этот баламут? Я ему мозги на место вправлю, — раздался громоподобный голос Герти.

— Герти, тише, ты же в больнице. Тут все спят.

— Кто спит? Эти слонявки и моряк-симулянт? Тоже мне приемный покой. Где дебошир?

— Его Яки с Санычем увели в парк, подышать.

— Так я и знала, что и у них рыльца в пушку. Небось напоили. А ты вместо того, чтоб сразу мне звонить, их позвала? Кыся, где твои мозги?

— Герти, ну они же по-мужски друг друга быстрее поймут. Вот, я и подумала.

— Подумала она. Скажи-ка мне, сколько раз Саныч с Яки папашами становились, чтоб слона в его двойной подставе суметь успокоить.

— Ой, кто бы говорил, сама-то раз тыщу мамашей становилась, наверное.

— Девочки, вы что? Ну, напились ребята чуток. Но слон же никогда не стал бы ничего плохого делать. И ребята молодцы, смогли его увести.

— И ты тут? — удивилась Герти, — а я звоню ей, звоню с утра пораньше.

Трубку никто в доме не берет. Предупредить, что ты тут, нельзя?

— Она тут с ночи, — вмешалась Кыся.

— В смысле?

— Помогала мне при родах. Я вызвала, когда поняла, что там двойня. Одна бы я не справилась.

— Так, зачем было меня вызывать? Маруся, ты что номера Зоркого Ворона не знаешь. Он бы арестовал этого горе-папашу на пару суток и все.

Только я собралась ответить Герти, почему я сама тут все не разрулила, как Кыся влезла вперед и заявила:

— Она у пирата была. Маруся против моих методов лечения, которые я применяю к нашему капитану, вот и решила, что сама за ним поухаживает.

— Чтооо? — Герти потеряла дар речи. На моей памяти, такого с ней никогда не случалось. И тут моя сестра села на лавочку, которая стояла в приемном покое и, спустя минуту молчания, сказала, — ну, раз решила поухаживать за больным, я не против.

Звонок прервал речь Герти, а когда Кыся подняла трубку, выяснилось, что на том конце провода Саныч, который требовал к трубке мою сестру.

— Хорошо, Саныч, ну везите его домой, и пусть тут до завтрашнего утра не появляется. Еще пришли мне сегодня белок, Маруся останется помогать в больнице.

— Герти, я ведь ничего такого не говорила, — постаралась я ее перебить.
— Маруся, все верно. Василич уехал. На Кысе еще и аптека, помоги ей тут. — Герти, положила телефонную трубку на место, выражение ее лица казалось каким-то неестественно задумчивым, потом моя сестричка вдруг улыбнулась и, насвистывая какую-то мелодию, пошла к выходу из больницы.

— Маруся, как замечательно, что ты мне осталась помогать. Ну ты тогда похозяйничай тут, а я сбегаю домой, приготовлю поесть и вернусь через часик-другой.

Так я и осталась наедине с парой близнецов, слонихой и спящим пиратом.

Добавить комментарий