Глава 6. О том, как Саныч получил письмо от Василича

Был вечер последней пятницы месяца, и, по традиции, мы собрались дома у Герти, чтоб отметить окончание месяца и обсудить планы на грядущие выходные.

Мы с Кики решили устроить вегетерианскую вечеринку и резали салатики на кухне, Якубочкин с Герти играли в нарды в гостиной, Кыся трещала с родственниками по скайпу, а Саныч опаздывал.

— Вот, чем он там занят? Лысину свою причесывает? — возмущалась Герти, кидая кости, — Маруся, позвони ему, чтоб поторопился. Хотя, если он узнает, чем вы нас сегодня собираетесь кормить, вообще откажется приезжать.

— Герти, да, звонила я. Дома никого нет. Трубку не берут.

— А в лабораторию?

— Там тоже глухо.

— Яки, позвони Зоркому Ворону, пусть объявит его в розыск.

— Герти не заводись, он опаздывает всего-то на час. Может у него гости, и он занят? — с хитренькой улыбкой ответил Якубочкин.

— Какие гости? Весь город знает о наших пятницах, никто бы к нему не сунулся сегодня. Или ты что-то знаешь Яки, чего не знаю я? Кто там у него, а?

Тут Герти вскочила, метнулась в коридор, накинула на плечи плащ и со словами: «Сейчас я тебе устрою гостей», открыла дверь. На пороге, стоял Саныч, рука его словно примерзла к дверному звонку.

— Где ты шляешься, старый пень? Мы все с голоду умираем, а тебя все нет, — начала сестренка, затаскивая Саныча в дом.
Другие белки его переложили

— Герти, — заискивающим голосом начал Саныч, — понимаешь, рабочий день уже заканчивался, когда вдруг одна из белок вспомнила, что видела странный конверт в стопке с письмами, и ей показалось, что он от Василича. А я был занят тем, что слушал тишину, в надежде поймать сигнал от Деда Мороза, и она побоялась меня отвлекать. Потом закрутилась и забыла о письме напрочь, а когда снова пересматривала почту и не нашла конверта, сказала мне о нем. Ну вот, мы и потратили на его поиски весь этот час.

— Яки, позвони Зоркому Ворону, пусть объявит его в розыск.

— Герти не заводись, он опаздывает всего-то на час. Может у него гости, и он занят? — с хитренькой улыбкой ответил Якубочкин.

— Какие гости? Весь город знает о наших пятницах, никто бы к нему не сунулся сегодня. Или ты что-то знаешь Яки, чего не знаю я? Кто там у него, а?

Тут Герти вскочила, метнулась в коридор, накинула на плечи плащ и со словами: «Сейчас я тебе устрою гостей», открыла дверь. На пороге, стоял Саныч, рука его словно примерзла к дверному звонку.

— Где ты шляешься, старый пень? Мы все с голоду умираем, а тебя все нет, — начала сестренка, затаскивая Саныча в дом.

— Герти, — заискивающим голосом начал Саныч, — понимаешь, рабочий день уже заканчивался, когда вдруг одна из белок вспомнила, что видела странный конверт в стопке с письмами, и ей показалось, что он от Василича. А я был занят тем, что слушал тишину, в надежде поймать сигнал от Деда Мороза, и она побоялась меня отвлекать. Потом закрутилась и забыла о письме напрочь, а когда снова пересматривала почту и не нашла конверта, сказала мне о нем. Ну вот, мы и потратили на его поиски весь этот час. Другие белки его переложили в стопку с не важными документами, так как на нем не было обратного адреса.

— Бардак у тебя, Саныч, — вроде как смягчилась сестра. — Ну и как, оно на самом деле от Василича?

— Да, представляешь. Я его даже не стал распечатывать, сразу помчался к вам. Ребята, у нас весточка от Василича, — крикнул Саныч уже всем, привлекая наше внимание.

Гостиная Герти была не из маленьких, и все мы любили по большей части сидеть у камина. Вот и сейчас, огонь из очага всех нас согревал своим уютным теплом, привлекая сесть поближе к нему. Герти с выхваченным у Саныча письмом плюхнулась в свое любимое кресло-качалку, я села на табуреточку прямо у камина. Саныч в диком волнении решил, что будет ходить по комнате из угла в угол и мельтешить у всех перед глазами. Кики же прямо с кухонным полотенцем в руках застыла у двери, которая вела из кухни в комнату. Яки с Кысей заняли диван у стены, на нем мягко сидеть, и он весь в подушках ручной роботы, которые я дарю Герти каждое ее день рождение. Их так много, что невозможно пересчитать. Как-то мы с Кики устроили вечер учета подушек у Герти и после четыреста тридцать девятой сбились со счета.

— Саныч, сядь уже куда-нибудь, — фыркнула Герти и наконец-то вскрыла конверт.

«Здравствуйте, друзья мои!

Представляю, как вы сейчас все вместе сидите в кафе у Кики за столиком у окна, или это пятница, и вы у Герти, и читаете мое первое за это долгое время послание. Саныч, помнишь, как год назад прямо перед новогодними праздниками, мы поспорили о вечно терзающем всех нас вопросе о существовании Деда и места его жительства. Сказать по правде, за время моего путешествия, я много раз жалел о том нашем споре, и о том, что обвинил тебя в фальсификации диплома академика. Обидел Фильку, который ставил на диплом печать, и даже, косвенно, Ба, которая все это подписала. Пьяный был.»

Да, было такое. Перебрал тогда Василич. А дело в том, что наш Саныч занимался изучением вопроса о существовании Деда Мороза лет эдак пятьдесят, или и того больше, в общем вечно. У него в дупле старого дуба даже целая лаборатория с пищалками, сигналами, антеннами и всяким прочим бредом. В процессе поиска доказательства о том, что Он есть, Саныч открыл и доказал пару тройку законов, написал море диссертаций, однажды получил премию за вклад в какую-то из наук, и получил степень академика в квадрате, с чем мы его год назад и поздравляли.

Вот, в тот самый день Василич принял на душу чуть больше обычного, и заявил:

— А ты мне эту филькину грамоту под нос не суй (это он о дипломе академика). На что Филька жутко тогда обиделся: промычал, — «с печатью же», — и ушел спать. Василич, не обращая внимания, продолжил, — ты мне покажи, чтоб глаза мои Его увидели.

— Тебе надо — сам пойди, найди и посмотри, — Саныч не мог угомониться. — Посмотрел бы я на вас умных таких: сидите у себя в кабинетах, бумагу переводите, все, что ни открою, вам все по боку. А что бы ты, Герти, делала без моего двигателя для метлы? Сколько муравьиных сил сейчас в ней, а? Маруся, чего молчим, чего не вспоминаем мною изобретенный навигатор «следопыт», кто без него каждый день в трех соснах умудрялся заблудиться?

— И пойду, — фыркнул Василич. Он попытался стукнуть кулаком об стол, но промахнулся. Саныч вовремя подхватил его под руки, а то упал бы наш боров, и чего доброго сломал себе чего-нибудь.

— Саныч, ты на Василича не обижайся, мы все тебя любим, и верим в Деда, но, по правде сказать, ведь глазами-то его никто не видел, — Герти подкатила к нему с бокальчиком вина, моя сестра сплошь излучала собой нескрываемый флирт, увела лешего и посадила подле себя на диване. Неуклюжие попытки сопротивления со стороны Саныча ни к чему не привели. У Герти уже был намечен план на остаток вечера, непосредственно связанный с нашим ученым.

В тот вечер, мне, как всегда, досталась роль провожатого, так как Василич мог просто не дойти до дома. После нескольких попыток взвалить его на метлу, в которой, конечно же, было поменьше муравьиных сил, чем у метлы Герти, я решила пройтись с нашим врачом-боровом к его дому пешком: авось на морозе протрезвеет.

А на следующее утро мы нашли у порога лаборатории Саныча записку: «Пошел искать, буду через год».

И вот она долгожданная весточка.

«Друзья, что только я не пережил за это время. И монахи пытались меня затащить в монастырь, убеждая что я их земной Бог, и люди за мной гнались, с сумасшедшими глазами и фотоаппаратами в руках. Потом, видел заметку в газетах о том, что в горах найден Йети. Это видимо я. Люди шли по моему следу дня четыре, пока мне все это не надоело. Тогда и решил от них улететь. Благо, было полнолуние, и мне помогла древняя ведьмина поговорка, которой меня научила Герти.

«Полная луна на небе.

Боров к ведьме уж летит.

Путь его, на диво, неизбежен.

Чудеса им ночь сулит.»

Герти, если бы ты знала, чем закончился мой полет. Я произнес слова, а когда взлетел, вдруг понял, что прилечу-то я к ведьме. Расстроился тогда безумно, думал, что прилечу назад домой, так как — мы единственная страна ведьм в мире. Друзья мои, открою вам секрет, ведьмы есть еще. Просто они живут не вместе, в одной стране, а разбросаны по разным городам. Так вот, в ту ночь, я попал в гости к одной из славянских ведьм. Ее тут называют Баба Яга.

Бедная женщина, чуть умом не тронулась, когда я провалился к ней в печную трубу, и весь черный от сажи, оказался у нее на полу посреди ночи. После моих заикающихся объяснений и ее, на удивление, выдержанной реакции, мы познакомились. Она меня отмыла, накормила, спать уложила, а утром предложила остаться у нее. Так что, этим письмом дорогие мои, я с вами прощаюсь. Нашел здесь счастье всей жизни и покой. Маруся, предвижу твой вопрос: «А как же больница?» Пока пусть Кыся поруководит, а там дайте объявление, думаю найдете много откликов на вакансию в таком хорошем месте, как наша страна. А переехать сам с моей Ягушей не могу, так как она тут у нас главная, да и врачей в этой сибирской тайге нет. И у меня тут полно работы. Саныч, друг, следов Деда нигде нет. Ты продолжай слушать сигнал. Верю, что когда-нибудь прочитаю новость в газетах, о том, что ты стал нобелевским лауреатом в области поисковых наук. Если что, Якубочкин тебе поможет. И заканчивайте с Герти играть в «угадайку», сделай ей, наконец, предложение. Люблю вас всех, скучаю. Официально заявляю, что спор проиграл, но любовь нашел. Спасибо вам за тот наш последний вечер. Не поминайте лихом. Ваш Василич.»

В комнате повисла звенящая тишина, которую вдруг нарушила Кыся:

— Я чего-то не поняла, Герти, вы чего с Санычем вместе что ли?

— Кыся, угомонись, чего мне с этим плешивым делать-то?

— Герти, как не стыдно, зачем Саныча обижаешь?

— Маруся, я уже привык. Давно, не обращаю внимания.

— Может, все-таки сядем ужинать, в животе урчит, — прервал нас Якубочкин.

Так мы и сидели весь вечер, каждый наедине со своими мыслями, ели салатики, пили вино, позже, следуя традиции, сыграли в картишки, и после пары-тройки партий постепенно стали расходиться по домам.

Я домывала посуду, когда Герти зашла на кухню и сказала:

— Марусь, может и правда выйти за Саныча?

Добавить комментарий